Ласло Тикош – профессор кафедры славянских языков и литературы Массачусетского университета в Амхерсте, США. Родился в Венгрии, где в 1954 году окончил Дебреценский университет и получил диплом магистра русского языка и литературы. Продолжил обучение университетах Тюбингена и Мюнхена в Западной Германии и получил звание Доктора Философии в Тюбингенском университете в 1961 году. С 1962 года проживает с семьей в Соединенных Штатах.
Творчество русского писателя Николая Васильевича Гоголя привело к возникновению нового направления в русской литературе. В книге Ласло Тикаша «Искусство Гоголя: поиск истинного «Я»» критически переосмысляется путь писателя. Творчество русских писателей девятнадцатого и двадцатого столетий, таких как Ф. Достоевский и В.Розанов, А.Белый, М.Булгаков, В.Набоков и А.Синявский, продолжает и развивает «гоголевскую традицию».
«Тем, кого привлекает творчество Гоголя, я настоятельно не рекомендую изучать его творчество только с точки зрения биографии или некой литературной теории. Рассматривая творчество и жизнь Гоголя во взаимодействии, заинтересованный читатель сможет найти ответы на свои вопросы. Книга рассчитана на среднего, но хорошо эрудированного читателя. С другой стороны, я надеюсь, что специалисты по русской литературе найдут новое понимание творчества Гоголя».
Ласло Тикош
Laszlo Tikos is Professor of Slavic Languages and Literatures at the University of Massachusetts, Amherst MA. A native of Hungary, he studied at the University of Debrecen (Hungary) 1950-54, from where he received an MA in Russian Language and Literature. He studied at the Universities of Tuebingen, and Munich, received his Ph.D from Tuebingen in 1961. Since 1962 he and his family have been living in the United States.
Gogol’s Art: A Search for Identity is a critical investigation of the work of the great 19-th Century Russian writer, Nikolay V.Gogol (1809-1852), who created a new direction in Russian letters. The “Gogolian” trend was further developed in the 19-th Century by writers like F. Dostoyevsky and V. Rozanov, A.Bely, M.Bulgakov, V.Nabokov and A.Sinyavsky in the 20-th Century.
“I have always felt the need for a student oriented work on Gogol, which would not be a new biography, nor the exploration of some literary theory. It should rather be an inquiry into Gogol’s complete oevre, in which an interested reader could find a coherent explanation to his questions. It is for them this book was written, the average but well informed reader. On the other hand, it is still hoped that specialists of Russian Literature will also find here new insights into Gogol’s work.”
Laszlo Tikos
34 responses so far ↓
1 Yurii // Апр 12, 2008 at 9:55 пп
Книга профессора Тикоша оказала стимулирующее воздействие на мои занятия Гоголем. Это совершенно новый взгляд на вещи, взгляд молодого человека: Тикош посмотрел на творчество Гоголя глазами своих студентов и обнаружил ту актуальность, которая связана с личностным ростом человека, его поиском ориентиров в этом мире.
2 Sergey Magomet // Апр 13, 2008 at 1:31 дп
Dear Laszlo,
Congratulations on the opening of your blog and all the best luck with your new enterprise!
Having had a good chance to read a bit from your Gogolward-pilgrimage-notes, I think it would be certainly a thrill to read some more. What looks particularly precious to me is that you never lock a story in your own feelings about Gogol – as most writers do – but combine it with your observations of the younger folk, your students spontaneous reaction on Gogol – which reaction is always interesting and fresh.
Regards,
Sergey Magomet
3 Richard Seltzer // Апр 13, 2008 at 12:32 пп
The complete text of the English version of this book is available for free online at
http://www.samizdat.com/gogol.html
Please read, enjoy, and comment.
Best wishes.
Richard (a former student of Professor Tikos)
4 Sergey Magomet // Апр 19, 2008 at 4:10 пп
Dear Laszlo,
Thanks a lot for keeping me in the picture.
I have got a link of your blog in my Favorites and from time to time will certainly be looking whats new going on there. If opportunity knocks, I will gladly put a word in the discussion.
Just for a starter, I am postering here some of my reflections on Gogol provoked schism in Russian Literature. It is from my lattest narration Privivka ot Beshenstva, known to you (An Inoculation Against Rabies) and, of course, might be considered as disputable. Unfortunately, at the moment it is not possible for me to translate this piece into English to give English readers a chance to infer from it. Maybe later.
With regards,
Sergey
…………………..
У нас (то есть в русской литературе), к сожалению, победило не здоровое пушкинское «не дай мне, Бог, сойти с ума», а больная чаадаевская «апология сумасшедшего». Этому, конечно, и наши любимые Гоголь с Федором Михайловичем немало пособили. Толстой держался-держался, да и тот, как известно, чуть было не разродился очередными «записками сумасшедшего». Надо признать: после Гоголя пошло-поехало, как-то стыдно сделалось прослыть здравомыслящим человеком. А ведь ни Карамзину, ни Ломоносову, ни даже Державину, не приходило в голову украсить свои сочинения налетом «благородного безумия».
Даже самые проницательные и горячие почитатели Гоголя не могут внятно объяснить, для чего Николаю Васильевичу понадобилось уродовать «Мертвые души» вставной повестью о капитане Копейкине. Почтмейстер, Бог весть зачем рассказывающий историю о пресловутом Копейкине и делающий странный вывод о том, что Чичиков и есть этот самый капитан, ужасно конфузится, когда ему резонно указывают, что Копейкин был увечным, безруким и скакал на деревяшке. Между тем именно после нелепого вывода почтмейстера слушатели-обыватели (а вместе с ними и читатель) по-настоящему осознают дьявольскую непознаваемость ситуации и начинают трепетать от священного ужаса пред той черной мистической бездной, которая маячит за личностью Пал Иваныча Чичикова.
Дарование любого большого мастера сродни мастерству повествователя-почтмейстера. Его субъективные выводы еще реже соответствуют реальному положению вещей — зато вгоняют самодовольного читателя в почтительный трепет, и, поколебав закоснелые представления о жизни, дают почувствовать мистическую перспективу невообразимого.
(”Прививка от бешенства” http://magomet.narod.ru/ )
5 Laszlo Tikos // Апр 19, 2008 at 9:45 пп
Дорогой Сергей!
Читать Ваши до хруста отчётливые (я сейчас не могу подобрать более подходящее определение) слова о «Записках сумасшедшего» Н.В. и о том, какой эффект оказала эта книга на русскую литературу – я здесь употребляю слово «эффект», не имея в виду каламбура, хотя это было бы вполне возможным, так как Вы говорите и о некоторой аффектации, и, я уверен, Вы в этом правы, – истинное наслаждение.
Д.Фангер в своей книге о Гоголе («Создание Н.Гоголя») замечает, что «большинство работ Гоголя — о литературе».
Я согласен с этим, и если Вы заглянете в мою книгу, то найдёте там на страницах с 90 по 100, что я полагаю, что Гоголь делал следующее: он окунул своё перо в два очень сильных источника влияний на русскую литературу, а именно, в книги Гофмана и, что довольно интересно, Сервантеса.
Я утверждаю вовсе не то, что Г. «позаимствовал» их тематику и т.д. – как это делают некоторые историки литературы, – скорее, что Г. откликнулся или даже иронически переработал двух своих литературных предшественников, и одновременно создал образ «сумасшедшего», но не «из головы», а как изображение своих читателей (включая лит. критиков и литературоведов!), которые, должно быть, долго чесали в затылках, приговаривая: ну откуда, чёрт возьми, всё это берётся у такого милого и склонного к фольклору автора, как «наш Павел Иванович», или в данном случае, наш Николай Васильевич.
«Заимствование» из Сервантеса особенно очаровательно, в особенности если посмотреть на самое последнее предложение повести, об «алжирском бее» и носе (в форме шишки!) перед ним.
Таким образом, я бы сказал, что Г. большинством своих последователей, поклонников и т.д. недооценивается, недооценивается то, что он сделал в “Зап. сум.” Он – Гоголь – не сошёл с ума, а «перевёл», или, по ядовитому выражению Набокова о «переводчиках», которые “приспосабливают переведённое – к чему? – спрашивал Набоков, к своей собственной глупости или к читательской?” выставил идиотами «переводчиков» упомянутых выше традиций.
Или, иначе, Гоголь, “переводя” Гофмана и Сервантеса по-своему, воздавал дань этим великим мастерам мировой литературы так же, как Бах воздавал дань Вивальди, когда он включал некоторые из пьес Вивальди в свою музыку.
Ласло
Dear Sergey,
It is a great delight to read your crispy ( I can’t come up with a better word right now ) words about N.V.’s Zapiski Sumashedshego- and how they effected Russian literature- effect is not a pun here, but it could be- as you are actually also talking about a sort of affectation- and I ‘m sure, you are right.
D.Fanger is his book on Gogol (The creation of N.Gogol) makes a comment, saying that « most of G.’s works are about literature».
I do agree with this- and if you look at my book- from p. 90 to 100 – you can see what I thought what G. was doing was the following: Gogol actually wetted his pen on two of the great literary influences in Russian literature : Hoffmann and – interestingly enough on Cervantes. The mystery of the talking dogs is from Hoffman, while the – even more mysterious «Spanish theme» is from Cervantes.
I’m not saying that G. » borrowed « these themes, etc- as usually is mentioned in Literary Histories- but rather that G. reacted to, or perhaps even ironically refurbished the two literary predecessors- and simultaneously created a « madman « not out of himself, but from the readers ( literary critics and professors included ! ) - Who would be scratching their heads, saying: where the hell all this comes from such a nice and « folkloristic» fellow, like « Nash Pavel Ivanovich ‘ or in this case, nash Nikolay Vasilyevitch.
The Cervantes part is especially delightful- extremely so if you look at the very last sentence, about the «Algerian bey» and the nose (in the form of a shishka!) In front of him!
Thus – I would say that G. is underestimated by many of his followers, admirers, etc-what he did in the Zap.Sum. – He – Gogol—didn’t go mad - but rather «translated» (– or rather using Nabokov’s vitriolic remarks about « translators, «who «adopt» their translations to-what? Nabokov asked: to the idiocy of the translators or to that of the readers »?), and made a fool of the « translators» of the above mentioned traditions.
Or you could also say – Gogol – «translating «Hofmann and Cervantes in his own way – was paying tribute to those great masters of world literature – the same way, as , say, Bach paid tribute to Vivaldi - when he adopted some of Vivaldi’s pieces to his own music.
Laszlo
6 Sergey Magomet // Апр 20, 2008 at 4:35 пп
Dear Laszlo,
Your cunning and energetic and kind letter leaves me no choice other than giving right now a most top secret of all Russian Literature out to you.
I can do this quite light-heartedly and – I hope – without any ill consequences for me for two reasons. Firstly, the secret has run out of secrecy after so many years. Secondly, over here in Russia there are no cunning and energetic Gogol’s readers left at all, or, maybe, any readers, either, who could blame me for that.
Never, never have Russian readers – let alone writers – been regarding the basic character of Zapiski Sumashedshego as a madman, even in the narrow medical sense of the word. It was a innermost though common opinion that Mr. Poprischin was a paragon of perfection of a free and Christ-like human mind, which level we, sinner that we are, could not as much as dream to achieve.
More than that, it is the very idea, which - due to some dark ideological and political reasons – has been so hateful and persecuted by our modern literary critics, that issue of every single word of classic Russian Literature, being a mystic act in it itself, would have direct effect on whole Russian life. Gogol’s positive progress as a writer and a Christian illustrates that clearly, including his experimenting in clerical writings and that dramatic though so understandable burning some of his pretty dubious stuff. In spite of all my respect for Hoffmann and Cervantes, I take liberty of arguing with you about G.’s special interest in them, except for quite a superficial artistry one. I just cannot imagine that they had ever realized their literary missions so literally and sincerely messianic as N.V. had.
Of course, I wrote it under correction, too.
Incidentally, it might be interesting if you would place your letter in the blog as well, to make context of my present philosophizing clearer.
Respectfully,
Sergey
7 Laszlo Tikos // Апр 22, 2008 at 2:53 дп
Dear Sergey,
It was a pleasure to read your letter of April 20, 2008.
You say that my previous letter to you was not only energetic, and kind but also cunning. My dictionary (Webster’s) describes «cunning» – among others, as» 1/ skillful clever, shrewd, but also as 2/ sly, deceptive, crafty etc. – quite a spread – and if you had the first meaning in mind, I should feel highly complemented, but I would not be so happy about the second meaning, as though my brief sketch of my understanding of Gogol’s short story the Notes of a Madman would have been based upon deceptive considerations. No, there is no deception involved – I really meant that Gogol – in a «cunning» (shrewd, skillful, clever) way was presenting a «commentary», «a parody» – perhaps , of two great masters of world Literature: Hoffmann and Cervantes. To support my conjecture, I also refer to another of Gogol story The Nevskij Prospekt, where the German «tinsmith Hoffmann» and Schiller (« the better than average cobbler») are busy with trying to cut off Schiller’s nose, because it «costs him too much in tobacco».
In other words – Germans are Germans, and Hoffmann the Romantic writer, and Schiller the Romantic poet –are, in many ways, especially in their «rationalism», as disgusting to a «proper» Russian, like Pirogov – or Pirgov’s creator, Gogol, as the gentlemen from the Offitserskja ulica. Cervantes is ridiculed on the other hand, as the creator of the madhouse- the downfall of a good Russian chinovnik,
like Poprishchin.
I see Gogol here, the literary critic (as he appears later also in the Selected Passages.. . ) and not an « adoptor, never mind» imitator of «foreign» influences.
As for your « secret revelation» that Proprishchin has always been considered «a paragon of perfection» etc. in Russia, especially by writers – I take this as « Gogolian» comment – similar to the above comment on the « tinsmith» and the «better than average» German gentlemen.
Was Gogol’s knowledge and reaction to Hoffman and Cervantes indeed as «superficial» as it may appear ? Isn’t a certain vision (no matter how superficial) of an artist enough to trigger a reverberation in another artist? Especially if the other artists are talking, painting, etc. about the same sorts of things that bother you, in this case the «despair» of a writer, searching for his «own place» in art and in the universe?
With great respect
Laszlo
8 Sergey Magomet // Апр 22, 2008 at 6:09 пп
Dear Laszlo,
Of course, I used the word quite deliberately. You hit the point – and
this just proves the first class ‘meaning’ of your striking astuteness -
first I had really come across a ‘shrewd’-word but judging that it might
have fitted better to some assiduous Gogolian neophyte rather than that
who could see things multi-dimensionally – in the multidimensional
Gogol’s world, I decided to put it as it was in fact. So be it, if you
don’t mind. Excuse me for this long-winded explanation, but I was kind
of perplexed by your Webster’s quoting so I saw no better way of
justification of my English tongue-tie than in the N.V.’s style, or
rather his German personage’s style, which I was trying to imitate. I
just can hope I am not getting myself into a worse mess, etc, etc…
Please - for Gogol’s sake - be kindly lenient with my English exercises
yet further, giving me your friendly though strict opinion about where I
would find myself if I would go on like that.
I wanted to add something to your theory of ‘svoe mesto’ – particularly
improvising about how Gogol’s idea of ‘svoe mesto’ resulted in Tolstoy’s
definition of it as ‘dva arshina zemli’ and Checkov’s antithesis of it
as ‘ves mir’ - but I decided I’d better hold my horses – as they say it
- until I hear from you again.
With regards,
Sergey
By the way, I am fifty today.
9 Laszlo Tikos // Апр 22, 2008 at 7:45 пп
Dear Sergey,
Congratulation- I just had to wish you a quick Happy Birthday - and the bouquet - in forms of further Gogoliana- you will receive in a day or two!
best wishes,
Laszlo
10 Sergey Magomet // Апр 23, 2008 at 1:36 дп
Dear Laszlo,
Thank you very much for your congratulation.
Looking forward to a nosegay forthcoming.
One more time you have made me sure that N.V. is still alive and keeps on having an effect.
Above all, as if for another little demonstration of Gogolian aura of our Life, I just have noticed that even the name of your former student appearing in your Gogol blog is kind of Gogolian too. I would not be surprised, if somehow his twin student would pop up in here as well, and so it would be nice to meet them both happy brothers - Johnnie Walker and Richard Seltzer.
Of course, not to mention my own name, in any sense…
Regards,
Magomet
11 Laszlo Tikos // Апр 24, 2008 at 10:01 дп
Dear Sergey,
One nosegay deserves another; as you so «cunningly» noted the name of my former student - Richard Seltzer - may be nicely combined into a another nice «nosegay» package, by some combination with your present companion, - Johnnie Walker, which would result in something like «sawdust» (i.e. whisky and soda) - that Mrs. Fier (Thayer) - used to offer to our Vladimir Vladimirovich, or rather to his alter ego -Professor Pnin, but that would take us a little bit too far away from our avowed aim: to acquaint the eager Russian readers with the latest revelations on N.V. by that the famous American professor L.T. masquerading as Professor Apfelbaum – as V.V.has already discovered.
Anyway – I love to read your comments, - and hope our readers of the blog feel the same way. There is one problem though – and I don’t know if I should mention it to you or not.
It is the translation of your letters into Russian- which I think should be done, so that the above mentioned Russian readers would be enlightened. Could you do it? Or could you inspire somebody there to do it ? As a sort of contribution to the common goal!
Best regards
Laszlo
12 Sergey Magomet // Апр 28, 2008 at 7:57 пп
Dear Laszlo,
What I can tell you - Yurii would fit just perfect. You shall never find his fellow. He’s the ace of aces in miniature literature. And a most ardent and experienced Gogol’s blogger, after all. It’s his hobby and
eminent domain. Let’s apply to him. Incidentally, that will save me from taking risks of touching off a provoking attacks of Nabokov’s zealots – not to mention N.V.’s – here on me.
All the best,
Sergey
13 Yurii // Апр 29, 2008 at 2:46 пп
Уважаемые коллеги! Я попытаюсь войти в вашу беседу с репликой по-русски, чередование языков уже отдаёт каким-то оттенком безумия с его особой прелестью (говорят, расщепление сознания - профессиональная болезнь перводчиков). Андрей Платонов где-то писал, что гармоничное пушкинское начало расщепилось и даже выделило яды в творчестве его последователей - из каковых он первым упоминал Гоголя. Были ли у Гоголя свои яды, которые нанесли вред русской литературе - или он скорее пользовался ядами для прививки от ещё более вредных заболеваний, которые не вполне укладываются в чистую литературу, а поражают уже саму жизнь - Бог знает…
Мне кажется, уже само название книги Ласло Тикоша, - гоголевский поиск идентичности - настраивает нас на очень важный лад: ведь речь идет о существе человеческой личности. Проблема личности, её нивелировки и сопротивления - это одна из самых главных, “ядерных” проблем нашего времени…
14 Sergey Magomet // Апр 30, 2008 at 1:40 дп
Yura, my friend, that’s what I was saying and trying hard to keep off. However that may be, it is your ‘a-priori’ of ‘particular charm’ of madness, that appears highly typical and characteristic and an illustration in point. Now, get down and formulate bona fide, please, what exactly is this ‘charm of madness’ just for you! Кстати, еще твой тезка Олеша (не являвшийся переводчиком) отмечал тягу братьев-писателей “уйти в шизофреническую тьму”. Я уж не говорю о крайне специфической проблеме соответствующего освидетельствования самих психиатров — дипломированных и любителей, — пользовавших, в том числе, и самого Гоголя. В этой связи вспоминается страшный рассказ Эдгара По, а также анекдотический обмен репликами «Вы что, больной?» — «А вы что — доктор?»
Что касается Гоголя. На мой взгляд, одна из простых и задушевных мыслей, которую он так или иначе старался вложить в свои произведения, — о том, что мир делится не на здравомыслящих людей и сумасшедших, а на мертвых душой и живых. Понятно, что и эти определения суть поэтические метафоры. И, в отличие от многих своих «коллег», Николай Васильевич, засевший в конце концов за популярное изложение Божественной Литургии, осознавал пределы возможностей художественного слова. Одно дело восклицать: «До какой мерзости и ничтожества может опуститься человек!» И совсем другое сказать: «Не мир Я вам принес, но меч».
Что ж, русская литература сплошь и рядом «выскакивала» за рамки художественности, часто в сырой нон-фикшн, если вообще не срывалась в антихудожественность, переходила с французкого на английский, с английского на русский, с русского на мат, — именно в попытках осуществления религиозного бытия (или анти-бытия). Пушкин в «Гаврилиаде» и «Серафиме», Достоевский в «Инквизиторе», Толстой в богоискательстве, Булгаков в апологии дьявола и т.д.
Что касается проблем личности, главных, архиглавных, «ядерных», архи-ядерных, сопротивления, нивелировки, существа, имманентности и тд и тп, то тут, ничуть не упрощая, позволю себе прибегнуть к самоцитированию: «…Если на знамени архаичного искусства было начертано «Сукой быть нехорошо», то на знамени современного - «Хорошо!»…» Вот и вся проблема. Которая решается исключительно в индивидуальном порядке. А уж потом проецируется в сферу литературы, искусства и даже науки.
Словом, тему «безумия» русской литературы и русской жизни можно разворачивать до бесконечности… А смысл?
Как известно, Гоголь, изрядно подуставший от изображения трупов и с тоской глядя на первый, безнадежно гениальный том своего произведения с рвением принялся за вторую часть «Мертвых душ» с единственно логичным (хоть и неосуществленным) намерением вывести идеал человека. Пусть, мол, мертвые хоронят своих мертвецов.
15 Yurii // Май 1, 2008 at 1:07 пп
Дорогой Сергей! Ты спрашиваешь меня, в чем очарование сумасшествия (или шарм, или даже прелесть…) Я здесь могу привести свое давнее воспоминание: как-то признался своему другу Тимуру (он был тогда Председателем Клуба поэзии на физфаке МГУ), что начинаю сомневаться: не схожу ли с ума. Он меня успокоил: это значит Юра, что ты чувствуешь то же, что любой интеллигентный человек. Да, это сомнение объединяет людей мыслящих…
Что же касается Гоголя, то сегодня я как раз почитал рассуждения философа Федора Гиренка о “Записках сумасшедшего” (в его новой книге “Удовольствие мыслить иначе”). Гиренок пишет: “У Поприщина начались галлюцинации, видения. Он влюбился, ибо любовь - это не что иное, как социально приемлемая галлюцинация”. Хлестко пишет, и интересно, что название параграфа о Гоголе перекликается с книгой Тикоша: “Сущность человека и его грезы” - это тоже к проблеме идентичности…
Но берет сомнение, не для красного ли это все словца (я имею в виду Гиренка)?
Писателей заносит, заносит и мыслителей - и вот уже такое великое чувство, как любовь, называется какой-то там галлюцинацией…
16 Sergey Magomet // Май 2, 2008 at 5:36 дп
Юра, привет, и со всеми праздниками!
Ты поставил многоточие в конце фразы. Вероятно, собирался продолжить как-нибудь в духе: “… конечно, друг-физик ошибался: подозрение что сходишь с ума никак не может считаться сугубым признаком интеллигентного и мыслящего человека. А также: писатели и мыслители, которых заносит, само собой, никак не могут считаться таковыми. То есть писателями и мыслителями.” Я бы, конечно, согласился. Литература отдельно, патология отдельно. Грустный, даже болезненно печальный пример другого “гоголианца” - Венички Ерофеева с его “Москвой-Петушками”, где надрывы и заносы так очевидны.
Со своей стороны, я бы добавил: галлюцинации - вполне объективная вещь, по крайней мере, психиатры относятся к ним с пониманием, интересом, даже профессиональным сочувствием. Но нас, я полагаю, в данном случае интересуют все-таки не клинические, а высоко художественные их разновидности.
Обнимаю,
Магомет.
Dear Laszlo,
It was just a pleasure to spot my own name indicated by Google, delicately incorporated into the noble Gogol-Tikos blog, let alone that untill now I have had no idea of my being an expert on Gogol as well.
Also looked up at the Elena’s little essay on Gogol-Tikos. Liked it very much. It is as funny as happen to be in full agreement with V.V.’s method of his ‘Nikolai Gogol’, which method I have always been an adherent of and in which N.V. himself was represented as a character of all-sufficient, sanguineous fiction.
As to ‘Mr Smith’, I’d rather call the game we’re playing a kind of ’spor slavian mezdu soboy’ using N.V. as a playground or a background for developing our own ideas that seems quite natural to me. At least, N.V., being a real bloke, kind and cunning, would have had no protesting against it.
Please, you don’t have to feel concerned about eluding a critique constituent from discussion for it will be coming out this way or other in due time.
With best wishes,
Sergey Magomet
17 Yurii // Май 2, 2008 at 1:13 пп
Дорогой Сергей! В целом я согласен с тобой, в частности - нет. Сумасбродство и художество, как сказал бы математик - это разные координаты. Человек может быть большим художником, но столь далеким от нормы по складу своей личности типом, что мир, созданный им, будет мало кому доступен. Так в пределе он окажется художником только для себя и близких по духу людей. Гений же, как говаривал Сомюрсет Моэм, это совпадение нормы и таланта.
Так бывает, что мы ищем в Гоголе Гоголя, а находим какого-то Моголя. Безумие - не свидетельство ни таланта, ни его отсутствия. Просто подобно тому, как бегун может “сорвать” мышцы, мыслитель может “сорвать” свои мысли: тот орган, который больше работает, больше и травмируется. Об этом хорошо писал Зощенко, когда расследовал причины смерти великих людей: человек сжигает себя, не сумев справиться со своим внутреннним огнем.
Что же касается до материальности галлюцинаций, то мы в них не сомневаемся, потому-то уподобить их любви - дело материалиста. Мы же видим в любви большее, чем только материальное (скажем, гормональное) начало.
18 Сергей Магомет // Май 2, 2008 at 2:10 пп
Нет, нет и нет, Юра! Безумие - именно свидетельство ущербности таланта. Хоть в целом, хоть в частности.
Одно из двух: либо я нескладно излагаю, либо тебе по каким-то неведомым мне причинам предпочтительнее находиться в парадигме, над которой потрудились Вася Блаженный, Чаадаев, Гоголь, Леонид Андреев и иже с ними. Конечно, как здравомыслящий человек, я ни в коей мере не отрицаю известную толику безумия в ком бы то ни было, и в тебе и во мне в т.ч., однако, вслед за доктором Ганнушкиным, Юнгом и профессором Преображенским, считаю, что любое безумие ни в какой степени и направлении не раскрывает широту мира, а лишь сужает, усекает его “по определению” (как говорят твои друзья-математики). А наш идеал, идеал художественного слова в частности, - есть здоровая, полноценная душа. Болезнь на то она и болезнь. Люди же, которые придумали называть гениев безумцами, скорее всего, думаю, сами патентованные идиоты. Они и Швейка считали придурком. Если же ты желаешь употребить понятие “безумия” в качестве поэтического образа, так это сколько угодно… Но и тут, как мне кажется, таится изрядная опасность для художественного слова: вплетение в литературу какой бы то ни было психологической, психоаналитеческой, психиатрической и т.п. терминологии - штука злокачественная… И никаким координатами и сомюрсетами не убедишь меня в существовании благородного безумия, в каких бы то ни было сочетаниях и пропорциях.
Видели мы картины Ван Гога и рисунки «талантливых» шизофренников. Никакого сравнения.
Я уж не говорю о христианской трактовке безумия - как однозначной одержимости души бесами.
В общем, по мне лягушку хоть сахаром обсыпь, я ее есть не буду!
………………….
А впрочем… как мастер художественного слова и акула пера, ты же прекрасно понимаешь, что обосновать можно что угодно. Да-с.
19 Yurii // Май 3, 2008 at 11:27 дп
Дорогой Сергей!
Рисунки шизофреников никуда не годятся, если у них нет таланта, как это и бывает у заурядных пациентов или жильцов одного дома, скажем, желтого цвета. Но есть и талантливые шизофреники, - просто они гораздо более редки, чем просто талантливые и здоровые люди. Пример “благородного безумия” - Дон Кихот. А то, что Швейк отчасти придурок, тоже мне очевидно. Это человек, играющий со своей дурью и отдающийся самозабвенно этой игре, типичный славянин, который не боится быть шутом и дураком - потому как хочет артистично прожить каждую минуту, устраивает перформанс из всего (сужу по себе, так как нередко и сам чувствую себя дураком). Мне кажется, ты смешиваешь понятия - и в борьбе с одним заблуждением готов впасть в другое…
Куда девается талант, если человек сходит с ума? Не улетучивается же он сразу в никуда! Да, для великих произведений нужна ответственность - и самозабвенность, полет вдохновения - и самокритичность, из за этого парадокса так мало по-настоящему великих вещей!
Но есть зазор, когда человек творит, уже отрываясь от почвы и реальности, но ещё не задевая твердых предметов, не спотыкаясь - и тем более не падая в бездну безумия.
Будем милосердны к шизофреникам, вспомним про юродивых, которые в борьбе с бесами выказывают великие таланты, побеждают черта - и признаются блаженными… А ведь кому-то из них врачи бы поставили диагноз.
20 Сергей Магомет // Май 3, 2008 at 2:51 пп
Будем, Юра, дорогой, будем… Однако призывы твои не по адресу…
Актуальный адрес здесь )-:
http://news.mail.ru/politics/1740429/
21 Yurii // Май 4, 2008 at 12:34 дп
Дорогой, когда писатели говорят о политике, я вспоминаю Иво Андрича, одного из немногих славян, удостоенных звания Нобелевского лауреата по литературе. Он был крупным дипломатом, послом Югославиии в Германии при Гитлере. Вот что он писал в романе “Мост на Дрине” о своем герое, старом сербе:
“Как и всех имущих людей старшего поколения, и его пугало нашествие новых времен с оглушительным натиском новых идей и понятий, мыслей и выражений. Все это совмещалось для него в одном слове: политика. И эта политика была тем самым источником негодования и беспокойства, омрачавшем ему последние годы, которые после стольких лет трудов, экономии и воздержания надлежало бы провести в довольстве и покое”.
Речь идет о начале ХХ века, но как это подходит к нам…
И ещё:
“Тем летом 1914 года, когда вершители человеческих судеб с игровой площадки всеобщих избирательных прав перевели европейские народы на заранее подготовленный плац всеобщей воинской повинности…”
22 Елена Локки В. Горшенева // Май 9, 2008 at 1:26 пп
Здравствуйте, Юра и Сергей,
никак не могла понять, к чему ведет разговор о творчестве и сумасшествии, пока Сергей не выложил ссылку. Ошеломлена. Да уж, начало века, последний указ президента.
Не столь важно, как мы определяем «сумасшедших», сколь - как их определит Федеральное агентство, зачем такое право им дано, для чего.
Сюрреалисты считали душевно больных «жертвами социальной диктатуры»:
«Все индивидуальные акты антисоциальны», «я» — синоним свободы и антагонист общества, а поэтому оно адекватно безумию, ибо безумие есть есть свобода от ума, – писали сюрреалисты в апреле 1925 года в письме к главным врачам лечебниц для душевнобольных. («Open letter to the consultants of mental hospitals», La Révolution Surréaliste, 1925, по книге Л.Андреева «Сюрреализм»)
« Взять бы этого Канта, да за такие доказательства года на три в Соловки! - совершенно неожиданно бухнул Иван Николаевич».
Было в русской истории такое делегирование прав, помнится.
На сайте http://www.solovki.ca приводится такая статистика (Профессор И.С. Большевизм в свете психопатологии. Журнал “Возрождение”. №9. Париж. 1949):
«Среди 600 человек обследованных мною вольнонаемных и заключенных работников ГПУ оказалось
• около 40 процентов тяжелых психопатов-эпилептоидов,
• около 30 процентов – психопатов-истериков
• и около 20 процентов других психопатизированных личностей и тяжелых психоневротиков.
….Из 200 человек убийц, обследованных лично мною, оказалось:
• около 40 процентов психопатов-эпилептиков и
• около 20 процентов других психопатизированных личностей и психоневротиков (главным образом, так называемых “травматиков”).
Итак, процент психопатизированных личностей среди начальства оказался выше, чем среди квалифицированных тягчайших преступников-убийц!»
* * *
Юра, не могли бы Вы помочь с материалами? Не могу найти в Интернете статью Г.Газданова «Заметки об Эдгаре По, Гоголе и Мопассане» — ни на английском, ни на русском, — и Вашу «Гоголь и Газданов: «чувственная прелесть мира»».
Возможно ли прочитать их и обсудить в блоге?
* * *
23 Елена Локки В. Горшенева // Май 9, 2008 at 3:14 пп
Юра и Сергей, здравствуйте, добрые люди!
При том, что всё, что вы говорите о «больной и здоровой литературе» очень близко, споткнулась на цитате «на знамени архаичного искусства».
Через край литературы и иных творческих изысков признанных карликов, далеких от жизни великанов и истерично непризнанных гениев, размышлений и маразмов, ядовитой литературы и героического эпоса.
Доброй литературы, на мой взгляд, и не хватает. Доброй по природе своей.
Модно ли быть добрым? Нет, модно быть успешным, доброта не способствует. Можно ли «добрых людей» назвать романтиками? Можно, но такое определение узко для них. Они добры по природе.
Есть ли добрая литература?
Есть. Литература для детей.
Есть ли читатель у доброй литературы?
Есть. По опросам лучше всего продаются книги Эдуарда Успенского и Григория Остера.
Их книги трудно назвать глупыми, приглаженными, слащавыми. Добрыми – легко.
Символ эпохи – метро – система направляющих: нет смысла следить за отдельным человеком, как описано у Оруэлла, достаточно направить движение входящих в систему элементов, и следить только на выходе из системы.
Интересно, что так обстоит дело и с преподаванием литературы, и с преподаванием как системой в общем – читай и учи тех, кто пробился в великие, нет смысла осваивать всё, посмотрим, что у тебя будет на выходе. Своего рода метро, система направляющих. Возможна ли иное обучение? Иная литература, литература-друг? При том художественная литература?
Чтение как процесс меняет работу мыслительной системы, подобно внедрению новых технологий, при том мышление как развивается – для освоение новых пределов, так и деградирует – принятие направления. Но вот что интересно, вместе с мышлением меняется и восприятие, органы восприятия аналогично развиваются и деградируют.
Существующая система обучения (учитель-проповедник проводит свои взгляды в жизнь и рекомендует литературу для чтения и изучения) отвергает разговор, направлена целиком и полностью на книжное восприятие мира, на отстранение от жизни. Привыкнув к костылям от литературы, герой входит в жизнь, в которой надо не только ходить, но и прыгать, и бегать.
И наш герой (читатель, зритель, слушатель) бежит за помощью обратно в литературу, к телевизору, мобильному телефону и обнаруживает, что все больны - бронхит, острое бандитское респиратурное, аллергия на общество, шизофрения и нервный срыв. Куда кричать о помощи? Некуда.
Хорошо, он мчится к Богу, у того, как всегда, народу в приемной - не пройти, ответит, но через годы, пока очередь до тебя дойдет…
Вне всякого сомнения, нашего герою это близко — у него самого с нервами не в порядке. И место в жизни надо найти, и кушать хочется, и спать, и поиграть, и прочее.
Как правило, помогают т.н. «добрые люди», «лишние люди» для прагматически настроенного общества. Хорошо ли быть добрым в этой жизни или плохо – это другой вопрос.
Возможно ли создать добрую литературу для взрослых, острую, а не приглаженную, вкусную, а не слащавую, истинно художественную, о дне сегодняшнем? Как новую систему направляющих?
24 Yurii // Май 9, 2008 at 3:47 пп
Дорогая Елена!
Конечно, добрую литературу можно создать, но я думаю, это получается само собой, если человек пишет добротно в художественном смысле. Художественно и артистически - это все же не “по ту сторону добра и зла”, а по эту - добра. Может быть, здесь и есть исключения - но я их не знаю. Но существует опасность впасть в морализм, и потому таких задач я бы не ставил ни перед собой, ни перед каким-то писателем: такие вещи должны быть столь же естественны, как то, что для нас слово “красиво” имеет оттенок “нравственно”: поступки бывают красивые и некрасивые. Говоря научно, речь идет об изначальном этико-эстетическом единстве русской культуры, которое запаяно глубоко в русском языке, а так как писатель раскрывает потенции языка, то естественно как раз писать по-доброму, смотреть на мир по-доброму и так далее…
Но это естественно, это само собой разумеется, и это может быть не только ненавязчиво, но и незаметно - как воздух, которым мы дышим и без которого не можем прожить и десяти минут.
Что же касается статьи Газданова и моей статьи о нем, то будем искать: с радостью перешлю свою. Газданова скорее надо будет сканировать из книги “Черные лебеди”.
25 Елена Локки В. Горшенева // Май 11, 2008 at 1:03 пп
Юра, присылайте статью, жду с нетерпением. Если хорошо отсканировать, то возможно распознать и оцифровать.
***
Язык, общество, человек
«…я понимаю, что задача не имеет решения, меня интересует, как это решение найти…» — кто же это сказал, Стругацкие? Щедровицкий?
Человек рождается, обладая некоторыми способностями и некоторым предопределением.
С момента рождения человек попадает в человеческое общество, и язык определяет его дальнейшее развитие сильно и жестко. Возможно сильней и жестче, чем люди, с которыми он общается, чем их поступки.
«Американская мечта» — каждый может стать «звездой», то есть главным словом в предложении — проистекает из строения английского языка, из аналитичности его. Все члены предложения важны (иначе теряется смысл) при строго определенной иерархии ранга — основная тенденция языка и устройство демократического общества.
Исходя из этого, может ли удивить то, что американские студенты нашли в жизнетворчестве Гоголе “поиск своего места” — такой подход предопределен.
В языках, где грамматическое значение соединяется с лексическим, формы самих слов стягиваются к центру: «русский язык — это диктатура, понимаете, диктатура»…Для выявления смысла место в предложении не столь важно, важен поиск центра и его самоопределение (О центре и его последствиях см. Стругацких, «Обитаемый остров») Отсюда и присущее русской литературе странничество, богоискательство —из русского, из старославянского, из синтетики языка.
Жизнь и творчество Гоголя — один из ярчайших примеров влияния языка на мировоззрение, последующий уход в «крепостничество, цареву власть и богоискательство» лишь яркое доказательство силы влияния языковой системы, центробежной силы русского языка.
26 Елена Локки В. Горшенева // Май 11, 2008 at 1:22 пп
Язык синетамографа
Для описания изначального стремления языка понятия «добра и зла» не применимы. Соответственно, и «добротность» художественного изображения в пределах владения языком эти понятия не различает.
Возникший в 20 веке язык синематографа — движущие картинки, смена плана по крупности при сочетании по движению, звуку и цвету – мог бы привести к рождению нового устройства общества, но, в силу неких, мне пока непонятных причин, не привел.
Лучшее описание видеоязыка из мной пройденных «Нас три сестры, одна за графом» Ильфа и Петрова:
1. Граф Суховейский в белых штанах наслаждается жизнью на приморском бульваре.
2. Батрачка Ганна кует чего-то железного.
3. Крупно. Голые груди кокотки Клеманс.
4. Крупно. Белой акации ветки душистые или какая-нибудь панорама покрасивше.
5. Надпись: «Я всех краше и милее».
6. Кующая Ганна, по лицу которой капают слезы.
7. Граф опрокинул графиню на сундук и начал от нее добиваться.
или
1. Отрицательные персонажи наслаждаются жизнью на приморском бульваре.
2. Пролетарии говорят чего-то идеологического.
3. Крупно. Голые груди кокотки.
4. Крупно. Белой акации ветки душистые.
5. Надпись: «Это есть наш последний…»
6. По лицу положительного персонажа текут слезы протеста против французского империализма.
7. Кокотка в ванне – крупно. Она же в профиль, сверху, снизу, сбоку, с другого боку.
8. Надпись: «… и решительный…»
9. Чего-то идеологического. Можно копыта лошадей – крупно.
10. Надпись: «…бой!!!»
11. Отрицательный персонаж хочет расстрелять положительного.
12. Князь в визитке и цилиндре спасает его.
На картина (фотографии, рисунке и т.д.) — взгляд одномоментен, выделение - контур, перспектива, отношение между. Движение главного, изменение по крупности — ыот чем богаты движущие картинки. Каждую секунду на экране главное, но на каждом плане оно разное. Это, такое разное главное, в итоге, в голове зрителя, сводиться к одному предложению, ощущению, чувству. Хороший фильм – не только видение режиссера, а плодотворное со-творение огромного количества людей, со-творцов — режиссеров, писателей, музыкантов, актеров, продюсеров, художников, редакторов, монтажеров, звукооператоров, цветокорректоров, и т.д. и т.п.
Синематограф доказал, что такой союз, синтез искусств возможен. Но! Пред тем его описали писатели: пророки? мироформисты? Я склоняюсь к тому, что мироформистов больше. Вопрос останется открытым до тех пор, пока творческие силы, одной из которых я считаю «божий дар», другой «кризис веры и знания на генетическом уровне», есть и другие, не перейдут из категории иррациональной в рациональную.
В последние годы прагматика кинопроизводства приводит к возникновению так называемых «независимыхо фильмейкеров», сужая процесс производства до малых групп, вплоть до одного человека, и приводя к возникновению ассоциаций по «независимости».
27 Елена Локки В. Горшенева // Май 11, 2008 at 2:05 пп
Язык Сети
Язык Сети предельно упрощен для носителей всех языков, приникнувших к экранам: нет разницы, на каком языке ты говоришь, кнопка – сделай выбор, картинка – обрати внимание, меню – карта, курсив – цитата, жирным - главное. Подобно алфавиту гиксосов — упрощает, подобно египетским письменам — жестикулирует.
По своей сути Сеть наследует как прагматику современного общества (строение, форма), так и её отрицание (безраздельный доступ к информации).
Сетевой информационный образ строится на основе алфавита с буквами разной природы – весь текст – одна буква, отдельный автор — тоже буква, видеоролик, картинка, кнопка – буква, , организаванные в веб-страница дают предложение, сайт — не больше чем абзац в Интернет-книге.
Человек
В языке понятия добра и зла неразличимы. Где и как возникают эти слова, что такое доброта, когда она определяется?
Детство. Человек рождается с некоторым набором способностей и предопределенностей. Изначальный конфликт — между диктатом языка и изначальным человеческим стремлением к реализации способностей и предопределенностей. Вот в этом конфликте и зарождаются первоначальные определения «добро и зло». Добро – то, что способствует развитию индивидуальности, назовем такое добро «ИНДИ». Добро «ИНДИ» характерно для детского периода жизни.
Юность. Со-мнение, со-чувствие, со-творение, со-знание влекут за собой раскрытие человека для принятие иного, что приводит к новому конфликту между изначальным стремлением человека к реализации способностей, предопределения и диктатом иного.
На этой стадии «добро» – то, что способствует развитию «СО-» — вступает в конфликт с «добром ИНДИ», ранее определенным в иных пределах.
Вот в этом конфликте и определяется «сила влияния» на «СО-», и соответствующее добро.
Влияние
В одном из учебников по культурологии (не припомню ту группу авторов, которая вывела столь примечательное определение) реализация способностей рассматривается с точки зрения влияния на человеческое общество, с учетом времени и пространства влияния. Дескать, личность – влияет только на себя в настоящем, талант – на некоторую небольшую по численности ( в пределах, скажем одного государства) общность в небольшой (скажем, 100 лет) промежуток времени, гений – влияние на большую общность людей в течении длительного времени – Гомер, Шекспир, Христос и т.п.
С этой точки зрения переписка Пастернака и Цветаевой, представляющая интерес для весьма узкого круга людей, менее гениальна, чем. скажем, фильмы с участием Шварцнеггера — её влияние несоизмеримо меньше в обществе, как ни странно, носителей любого языка.
С точки зрения «добра СО-» такое соотношение действительно работает и ярким примером является массовая культура во всех её проявлениях.
Бессмысленные вопросы
Так ли уж много зависит от человека, от его изначального стремления, в современном обществе?
Героический эпос, процветающий и в литературе, и в других видах искусства, и с точки зрения мироформизма, и с точки зрения прорицания говорит о наступлении (процесс) эпохи «ярко выраженных индивидуальностей». Для такой эпохи семь смертных грехов - и зависть, и тщеславие, и гордыня, и стяжательство и т.д. являются «добром», так как они — движущая сила, а доброта природная — тормозом.
Следующий конфликт — между «местом СО-» и всё тем же изначальным стремлением? Или?
«Детский мир» — понятие определено и целями, и задачами. «Мир взрослых» — более неопределенный, несмотря на табель о рангах. Язык Сети изменит стремления взрослых. Каково следующее понятие «добра»? На каком языке?
Бессмысленные вопросы?
28 Yurii // Май 18, 2008 at 3:44 дп
Дорогая Елена!
Ваши соображения и вопросы очень любопытны, но мне хотелось бы напомнить, что наряду, скажем, с языком кино есть ещё и особая навязчивость кинематографа, - за что его не любил Мандельштам и называл глистой - кино захватывает человека целиком, парализуя его собственное воображение и диктуя ему образы чуть не прямо в мозг (в то время как книгу легко отставить - и задуматься, она более деликатна). Так что все языки - литературы, музыки, живописи, кино - ещё надо бы характеризовать и той или иной степенью навязчивости… Было бы любопытно узнать мнение психолога.
Навязчиво ли добро? Может ли оно быть занудным, или это прерогатива зла? Мне кажется, художнику негоже претендовать на всю власть над зрителем, диктовать его душе свои установки - это дело скорее начальственных особ.
29 Елена Локки В. Горшенева // Май 18, 2008 at 10:20 дп
Уважаемый Юра,
Конечно, добро навязчиво, в отличии от, скажем, денежных знаков любой природы, которых всегда не хватает . Может и нужен психолог, но, на мой взгляд, экономист.
Спасибо за разговор, удачи,
Л.
30 Yurii // Май 18, 2008 at 2:08 пп
Дорогая Елена! Мне не приходило в голову, что Вы, как человек близкий к кино, обидную для синематографа цитату из Мандельштама можете взять на свой счет.
Слово “добро” же, как известно, имеет по крайней мере два значения - кроме этического, есть ещё экономическое: движимое и недвижимое добро, то есть собственность.
В этом смысле проблема навязчивости и ненавязчивости того или иного искусства и “навьюченности” каждого из нас тем или иным добром приобретает параллельный смысл.
Мы с Вами, как я понимаю, “по эту сторону” добра, но не будет ли наше добро как-то излишне давить на других?
Для параллельного примера рассмотрим очень богатого человека. Его экономическое “добро” может так давить на других, что им останется мало места для жизни, мало зарплаты для существования, и уже никакого не будет государства для охраны их безопасности - все отойдет к нему.
Вот как бы и нам, таким добрым людям, не вытеснить кого-то в область зла…
Гоголь, как известно, умер, не оставив после себя почти никакого движимого и недвижимого имущества.
Оносительно же смысла его последних произведений идет до сих пор большая свара среди исследователей, любителей, почитателей. Религиозность стала для него “добром” - творчество Гоголя расцвело, утверждают одни - и злом, он стал художественно беспомощен - утверждают другие, читая одни и те же вещи!
31 Елена Локки В. Горшенева // Май 20, 2008 at 11:18 дп
Здравствуйте, Юра:
Хммм… Разговор теоретика с практиком…
Ответ на «навязчивость добра» прост, найден давно и не мной: боишься, не пиши —
справедливо как для «богатых», которые, как правило, плачут, как и для «бедных», которые, как правило, предпочитают смеяться.
Темы существования Бога и возможных с ним личных взаимоотношений возникают не только у человека, но и у государства, у любого community, и, к тому же, общество сейчас пересекло государственные границы и насоздавало новых. По крайней мере в Сети. Решались они в течении многих веков, как в решении, так и в освещении искусство играло не последнюю роль.
Синематограф, в отличии от литературы (термин «художественная словесность» мне нравиться более, но в данном случае литература точнее) называющей и именующей (прием характерен для Гоголя, отражен в русском языке переводом из собственного в нарицательное значение и наоборот, проф. Тикош рассматривает, для чего Гоголю такой прием — как писателю) встал перед конкретной задачей - как объяснить зрителю, что на экране Бог или привидение. Так, чтобы зритель понял. И синематограф нашел — «как», множество «как» (второй и третий план подобного правописания мной учтены).
Тема безумия в творчестве была подробно проработана сюрреалистами в 20 веке, и отброшена. Безумие, хотя и является выходом за границы реальности, но практических приемов оттуда не получить.
Сюрреалистами и дадаистами найдены другие способы «пересечения границ действительности» — как например, «обратное письмо», «автоматическое письмо», «освобождение от вербальных границ». (Ласло - интересный учитель, искусствовед, в работе «Искусство Гоголя» четко выделены основные вопросы, с которыми сталкивается любой практикующий художник).
Хочу отметить, возвращаясь к истоку темы, что для любого творца одним из основных является «вижу свой мир и его истории, но как воплотить его с максимальной достоверностью в чужом воображении?» («коробочка открыта и саламандра пляшет») — вопрос личной инженерии, второй, на мой взгляд, пограничный с наукой, «каковы последствия, стоит ли открывать открытие?». Набоков отлично рассмотрел в романе «Дар», на мой взгляд, возникновение, отвлеченность и последствия вопроса «что делать?».
Литературоведение, в том виде, в котором оно существует сейчас, распадается на два лидирующих течения - «копание в грязном белье писателя» и «текстология» — и, в основной массе, ответа на вопрос «как» не дает, вследствии отсутствия практики художественного создания миров. (Работы, в которых писатели, музыканты и проч. делятся своим художественным опытом, к таковым не отношу).
«Текстология» является сугобо теоретизированной наукой, хотя в ответвлении «формализма», поиска соотношений формы и содержания, дает практические результаты. Будучи отражением от отражения, не дает истинных результатов, которые можно применить практикующему «творцу».
«Копание в грязном белье» нарушает границы личной свободы — выкапывается то, что «творец» хотел бы скрыть, а не его творения, предназначенные для всеобщего осмотрения. Грубейшее вторжение общества в личную жизнь. То, что в «желтой» прессе называется «грязным пиаром», в такого рода литературоведении является законом, культурной нормой. Надо сказать, общество не только поощряет, но и платит за это. Потому как литературоведение такого рода усиливает власть общества на человеком.
В этом плане структура Сети, позволящая творить под маской, убирает одну из границ, установленных обществом.
Творчество Гоголя как художника действительности необычайно интересно. С точки зрения литературы как искусства.
Тем не менее, как человек, я имею свою точку зрения и право её высказать, в частности, о влиянии литературы на неокрепшие умы, ранимые —
и она такова —
и творчество Гоголя, и творчество Достоевского лучше бы убрать из преподавания школьной литературы («Я как мать вам говорю, И как женщина (Галич)»). Дабы не провоцировать среди юных людей ни стремления к бунту, ни стремления к самоубийству. Вы знаете, что Россия занимает второе место в мире по числу самоубийц, и чаще жизнь самоубийством заканчивают дети и подростки?
Работа Ласло привлекает меня не только своим содержанием, но и «чужестранностью взгляда», взглядом с точки зрения иной культуры. (Не знаю как в других странах, а в Америке вторжение общества в личную жизнь стало культурной нормой — «кредитные истории», «система рекомендаций» и т.д. — и мне тоже приходится играть по этим правилам, раз уж я здесь живу, в частности, мое творчество дает мне рекомендацию как «творцу», я поставлена перед необходимостью «обнародовать» его, чтобы продолжать творить, в России мне было хорошо и под маской, разговоры с проф.Тикошем о русской культуре проясняют многое из американской культуры и жизни, спасибо, Юра, за столь чудесное знакомство).
Я вижу перспективу развития этого проекта с интернациональной точки зрения. Технологии видео+компьютерные технологии позволяют воплотить такой проект в жизнь именно с точки зрения «мандельштамовской силы». Интересно, что такая возможность проявилась в ходе дискуссии.
Практически тоже было где подглядеть — на сайте http://www.lynda.com (video training site) недавно начали серию «Creative Inspiration» («Творческое Вдохновение»). Основная идея — показать разнообразие творчества и подручные средства мира профессионалов дизайна. Я просмотрела всю серию с нескрываемым наслаждением. Очень интересно! Но и много и полезного нашла для себя — для «пересечения границ действительности» и примирения с ними же.
Мобильные телефоны с возможностью трансляции на них видеороликов привели к появлению нового жанра в синема — «короткой шутки».
«Искусство мира на языках мира, лекции лучших учителей» или «поэзия мира» — библиотека коротких обучаюших роликов по искусству всех существуюших культур, всех времен и народов, на родном языке и на английском (по примеру Гугла и Карамзина), - интересно, полезно, может быть прибыльным. Экономист нужен для оценки затрат и рисков.
Чем интересен такого рода проект — не придется никого оценивать, ставить на место — смотри, наслаждайся. Или не смотри. Вопросы текущего века. («Не забудьте выключить телевизор, переходя к монитору…»)
«Вытеснение кого-то в область зла» — просто настолько далеко от …
Разговор интересен, пока он конструктивен, ведет к развитию, а интерес вызвать можно… (о некоторых способах подогрева читательсткого интереса читайте в книге Ласло Тикоша)….
-:)
32 Yurii // Май 20, 2008 at 5:22 пп
Дорогая Елена!
Вы поднимаете сразу много вопросов, они летят, как шальные пули, от которых хочется скорее уворачиваться, чем отвечать…
Вот о преподавании, Вы так уверены, что надо и что не надо - а у меня сомнения…
Как это Гоголя не преподавать? Ведь в нем - матрицы традиционного сознания, в нем залог понимания устройства мира. Россия в конце Х1Х века имела меньше на душу населения, чем другие европейские страны, преступлений против нравственности (читай, самоубийств). Гоголя тогда уже учили.
Вы рубите сплеча, у Вас от литературоведения до бадьи с бельём один шаг, а я вижу в литературоведении задачу осмысления наследия, раскрытие мира художника, понимание сообщения, которое он принес… Об этом писал Эйхенвальд: писатель передает критику эстафету мысли.
“Тема безумия была проработана сюррелистами” - все это как-то по школьному звучит. Вся хорошая литература сюррелистична, начиная с Гильгамеша, всюду видим мы безумие, вопрос лишь о том, низкое оно или высокое: тьмы низких истин нам дороже нас возвышающий обман”.
Вот чистая пушкинская формула - главное, это возвышение души, а уж как оно достигается, умом или безумием, истиной или обманом в искусстве - это, так сказать, дело техники: кто чем владеет.
А греть читательский интерес смешно: говори по делу, и тебя услышат. Как у нас шутят: будь проще - и к тебе потянутся люди!
33 Алекс // Июл 16, 2008 at 5:05 дп
Это интересно. Спс
подпишусь на рсс пожалуй
34 Лена // Июл 16, 2008 at 8:04 дп
у Вас рсс отдается в кривой кодировке..
Leave a Comment